ПРАВОВОЙ СТАТУС НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ. Статья Фролова Н.М. и Потоцкого В.В.

Н. М. Фролов, В. В. Потоцкий 78

Н. М. ФРОЛОВ, В. В. ПОТОЦКИЙ

ПРАВОВОЙ СТАТУС НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ

Благодаря телепередаче «Очевидное — невероятное» миллионы людей знают теперь стихи великого поэта:

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг,

И случай, бог изобретатель…

Правда, последнюю пушкинскую строку диктор почему-то не читает. Нет ее и на экране телевизора. Менее известно высказывание видного физика Ф. Дайсона: «Великое открытие, когда оно только что появляется, почти наверняка возникает в запутанной, неполной и бессвязной форме. Самому открывателю оно понятно только наполовину. Для всех осталь­ных—полная тайна» [1]. Действительно, М. Планк недооценивал свое открытие квантового характера передачи энергии, А. Эйнштейн — спе­циальную теорию относительности, но сразу понял «архиреволюцион­ность» своей первой работы по квантовой теории, на доводку которой потратил 20 лет.

Даже осознав значение сделанного, некоторые ученые многократна проверяют результат и не спешат с публикацией. Зато псевдооткрывате­ли, наоборот, любую идею, а иногда ошибку в опыте спешат обнародовать как научную сенсацию. Случаются истории и похуже. Биохимик Р. Галлис из Бирмингемского университета (Великобритания) вместо трудоем­ких опытов над морскими свинками выдумал результат «под идею» [2]. Он опубликовал восемь (!) статей, ее подтверждающих, в соавторстве с научными авторитетами. Когда опыты не удалось воспроизвести, Галлису предложили повторить их под  наблюдением коллег-соавторов.  В  итоге

© ФРОЛОВ Николай Михайлович — доктор геолого-минералогических наук, про­фессор, главный научный сотрудник ВНИИ гидрогеологии и инженерной геологии Мингео СССР. ПОТОЦКИЙ Владимир Викторович — заведующий лабораторией экс­пертизы открытий ВНИИ Государственной патентной экспертизы Госкомизобрете-яий СССР.

Правовой статус научных открытий 79

несостоявшегося первооткрывателя заставили публично в журнале «Natu­re» признаться в научной фальсификации.

На подступах к публикации автора подлинного научного открытия ждут серьезные испытания. Нередко ему навязывают соавторство, а если юн отвергает подобные предложения, то неминуемо сталкивается с не­приятностями, самая безобидная из которых — замалчивание. Если автору все же удается пробиться в печать, то нередко после публикации в науч­ном мире… ровным счетом ничего не происходит. Для большинства это полная неожиданность. Надо быть очень любознательным и независимым, чтобы не утратить стимул к творчеству и продолжать трудиться с преж­ней самозабвенностью.

Бывает и по-другому. Вдруг выясняется, что первооткрыватель-то не один. Первый закон термодинамики почти одновременно открыли мно­гие и среди них никому неизвестный в ту пору медик Майер. Но его статью редакция физического журнала отвергла. Многолетняя тяжба за приоритет в открытии одного из важнейших законов природы привела его сначала к попытке самоубийства, а затем в психиатрическую лечеб­ницу. И, наконец, научное открытие иногда попросту воруют, что по-ученому называют заимствованием, а чаще иноземным словом пла­гиат.

Что же следует предпринять, чтобы, если и не избежать всех этих испытаний, то хотя бы свести их к минимуму? Над этим ломают голову многие и давно. Начало пути к правовому признанию научных открытий, к выработке способов охраны интересов и прав их авторов датируется концом прошлого века. Дискуссии велись в отдельных странах, в частно­сти во Франции и России, затем они выплеснулись на международный уровень: в Лигу наций и в Институт интеллектуального сотрудничества ЮНЕСКО.

К поиску новых форм охраны прав и интересов ученых, сделавших открытия, общественные круги побуждала недостаточная эффективность таких известных форм и средств защиты авторских прав, как патент и авторское свидетельство на изобретение, когда дело касалось научных открытий. Институт изобретательского права защищает права авторов лишь на технические решения в виде новых устройств, способов (техно­логий) или веществ (материалов), но не на новое знание. Патент и ав­торское свидетельство не защищают права ученых на впервые установ­ленные ими, бывшие неизвестными ранее законы, свойства и явления ма­териального мира. А ведь это гораздо важнее, поскольку открытие имеет фундаментальное значение, и, как правило, является основой не для од­ного, а для ряда изобретений. Кроме того, к изобретениям и открытиям предъявляются совершенно различные требования при их регистрации. По-разному регламентируется и процедура их использования.

Более 50 лет назад президент Академии наук СССР С. И. Вавилов и председатель Гостехники СССР В. А. Малышев ходатайствовали перед правительством о введении правовой охраны научных открытий. Такая практика впервые в мире была узаконена в нашей стране в 1947 г.

Первое открытие под названием «Эффект Кабанова» было зарегистри­ровано 26 июня 1957 г. С тех пор в Государственный реестр открытий СССР внесено 375 логически строго сформулированных наиболее важных научных идей в  самых разных  областях  знаний.  Среди  них  открытия

Н. М. Фролов, В. В. Потоцкий

80

лазера и эффекта Илизарова, закономерности образования алмазов и ряда явлений в голографии. Получив официальное государственное при­знание, эти идеи оказали огромное влияние на развитие новых направ­лений в науке, способствовали появлению новых изобретений. Так, были созданы Институт сильноточной электроники в Новосибирске на основе открытия академика Г. А. Месяца с соавторами (явление взрывной элек­тронной эмиссии), МНТК «Термосинтез» в Черноголовке на основе откры­тия профессора А. Г. Мержанова (самораспространяющийся высокотем­пературный синтез), а одно из направлений работы МНТК «Механобр» в Ленинграде связано с открытием доктора физико-математических наук И. И. Блехмана с соавторами (явление синхронизации вращающихся тел—роторов). Учитывая важность отдельных открытий, Госкомитет СССР по науке и технике принимал специальные решения о выделении дополнительных ассигнований, чтобы ускорить выполнение исследований и передачу результатов в практику. Обществу стали известны имена поч­ти 1,5 тыс. авторов научных открытий, в том числе примерно 200 ака­демиков и членов-корреспондентов АН СССР, внесших весомый вклад в науку. Кстати, академик В. И. Вернадский подчеркивал, что «выдающие­ся люди не могут быть заменены в большинстве научных открытий кол­лективной работой многих».

У правового института открытий в нынешнем его виде есть и против­ники. В ходе периодически возобновляющейся дискуссии (чаще всего на страницах «Правды») выяснилось, что одни считают необходимым усо­вершенствовать существующую систему, в частности, дополнить проект «Закона об изобретательской деятельности в СССР» специальным разде­лом по правовой охране научных открытий1. Другие предлагают вообще упразднить правовой институт открытий и передать высвободившиеся средства на учреждение «еще ряда именных премий». Подобные предло­жения уже рассматривались в 1972 г. правительственной комиссией под председательством академика В. А. Кириллина, которая признала, что нужно совершенствовать и развивать существующую систему, а не уп­разднять ее.

Объективности ради попытаемся еще раз взвесить, что мы получше взамен, если вместо правового института открытий учредим дополнитель­но несколько именных премий? Заведомо ясно, что умножится число лау­реатов — именитых авторов пухлых компиляций, обычно стерильных по части новизны. При этом за бортом официального признания неиз­бежно останутся принципиально новые фундаментальные идеи «простых смертных». И не только потому, что среди авторов открытий встречаются Майеры, не всегда известные даже узкому кругу специалистов. Именны­ми премиями просто невозможно охватить все области знания. Главное свойство научных открытий — быть основой для не существующих на­правлений науки или в корне изменять уже сложившиеся. И какое жюри присудит премию новаторской работе, ломающей направление, раз­витию которого посвятили жизнь члены этого жюри?

1 Поскольку Верховный Совет СССР недавно принял решение о подготовке зако­на об интеллектуальной собственности, место регламентации открытий несомненно в этом законе.

Правовой статус научных открытий ,81

Даже премии высочайшего международного ранга, такие как Нобе­левская, присуждаются представителям ограниченного круга наук (хи­мия, физика, медицина, экономика и литература), а самая, казалось бы, совершенная и демократичная форма выдвижения не исключала в прош­лом, как известно, досадных упущений в оценке крупнейших достижений мировой науки. А. Эйнштейн выдвигался на Нобелевскую премию почти ежегодно с 1910 г., но получил ее только в 1921 г. и не за теорию от­носительности, а за квантовую теорию. Между тем всего за три года до этого за квантовую гипотезу удостоился Нобелевской премии М. Планк. Не стал Нобелевским лауреатом Д. И. Менделеев, как, впрочем, и членом Российской академии наук. Что касается порядка присуждения престиж­ных отечественных премий (Ленинская и Государственная), то президент АН СССР Г. И. Марчук со всей откровенностью заявил о заметном сни­жении критериев государственной оценки работ, представляемых на конкурс в последние годы [3]. Да и статус существующих премий фак­тически не предусматривает наличия принципиально нового знания в конкурсных работах.  Оценивается обычно так называемый  «вклад».

К чему это приводит? Не умаляя значения трудов, удостоенных раз­личных отечественных премий, нельзя не заметить, что в некоторых нау­ках среди немалого числа лауреатов нет ни одного автора подлинного на­учного открытия. Причина проста: открытие регистрируется тогда (и толь­ко тогда!), когда оно есть, а премия присуждается всякий раз, когда подходит заранее установленный срок ее распределения. И выбор падает далеко не всегда на лучшую работу даже из тех, что представлены в дан­ный момент. Вот почему среди работ, удостоенных высоких премий, не­мало таких, которые не выдержали испытания временем. Между тем из официально выданных дипломов на открытия пока ни один не аннулиро­ван. И только в двух случаях признана недействительной регистрация открытий (№  83 и 209) в связи с поступлением обоснованных протестов. Значит ли это, что именные премии вообще не нужны? Отнюдь. Но одно не должно исключать другое.

Противники официальной регистрации открытий ссылаются обычно на Запад: «Там такой системы нет». Вот уж поистине бесподобна наша страсть шарахаться из одной крайности в другую. То мы много лет счи­тали, что у нас все самое лучшее, а сейчас с той же решительностью и нежеланием думать готовы делать все «как у них». Но не надо забывать, что на Западе действует более совершенная система патентования, ко­торая допускает закрепление прав автора и на идею. А главное, там про­должаются активные поиски новых форм защиты интеллектуальной соб­ственности. И не исключено, что на этот раз все будет наоборот: у них появится желание сделать так, как у нас. Для этого есть все основания.

Каковы главные достоинства отечественного правового института на­учных открытий? Их, как минимум, пять.

1. Госкомизобретений не только регистрирует, но и проводит всесто­роннюю экспертизу заявок на открытия, к которой привлекаются круп­нейшие специалисты страны в соответствующей области науки и техни­ки. В процессе экспертизы, отвечающей требованиям, которые предъяв­ляются к открытию, признается в среднем одна из 14 заявок, принятых к рассмотрению. Но и она подвергается «испытанию на прочность», уточ­няется и шлифуется формула открытия.

И. М. Фролов, В. В. Потоцкий \ 82

1. Наличие государственной системы выявления и учета научных от­крытий помогает оперативно, с высокой степенью надежности информи­ровать общество о достижениях науки в форме, ясной и доступной по­ниманию большинства.
2. Система дает четкое представление о научном потенциале самого высокого ранга. Это позволяет целенаправленно разрабатывать програм­мы долгосрочного развития науки и техники на базе последних научных достижений, а следовательно, более эффективно маневрировать мате­риальными ресурсами страны.
3. Система помогает определить, кто есть кто в отечественной нау­ке [4], что способствует рациональному использованию научных кадров высшей квалификации.
4. Система закрепляет приоритет авторства на новое знание, в том числе и на неопубликованное по какой-либо причине. Благодаря этому сводятся к минимуму случаи плагиата, облегчается выявление компиля­тивных работ (особенно диссертаций), не содержащих нового знания. Для авторов же секретных работ правовая охрана — единственное сред­ство закрепления авторства и приоритета.

Ныне почти во всех странах растет заинтересованность в оперативном получении достоверной информации о фундаментальных научных дости­жениях, ибо параллельные исследования не выгодны. Дорогостоящие фун­даментальные работы все чаще проводятся в международной кооперации. Их результатом могут быть и открытия. Например, открытие №  270 «Закономерность пространственно-временного изменения морфологии ми­неральных индивидов в процессах природного кристаллообразования» •сделано советскими и болгарскими учеными. Оно положило начало ново­му направлению в минералогии — эволюционной кристалломорфологии. Установленная закономерность используется при решении ряда практи­ческих задач, связанных с прогнозированием, поисками, оценкой место­рождений кварца и золота. Два открытия — №  228 «Закономерность масштабной инвариантности сечений образования адронов» и №  275 «Явление образования элементарной частицы /г-мезона» — достояние ин­тернациональных коллективов ученых, работающих в Институте физики высоких энергий в Серпухове и в Европейском центре ядерных исследо­ваний в Женеве.

Открытия, сделанные совместно учеными разных стран,— свидетель­ство не только эффективности международного содружества, но и аргу­мент в пользу целесообразности создания системы международной реги­страции научных открытий. Такая система упорядочит и облегчит обмен интеллектуальной собственностью между странами. Заметим, что еще в 1967 г. в конвенции об учреждении Всемирной организации интеллек­туальной собственности научные открытия, наряду с изобретениями и другими результатами творческой деятельности, выделены в особый объ­ект права. Узаконенная система, призванная проверить доказанность открытия, не позволит употреблять термин «открытие» там, где его фак­тически нет. Это застрахует руководство и общественность от дезинфор­мации, поскольку отдельные ученые, а порой и целые научные коллек­тивы, страдающие групповым эгоизмом, склонны весьма произвольно относить свои работы к разряду открытий. Правовая охрана научных от­крытий, созданная по примеру СССР в Чехословакии, Болгарии, Монго-